Всё это, в следствии нефтяного конфликта с Минском взял да и подсчитал президент Путин: "Давайте вспомним о цене. Цена 100 долларов за тысячу кубов, насколько я представляю себе? Польша у нас покупает газ по 270 долларов за тысячу кубических метров. Это значит, что для Белоруссии рыночная цена в этом году была бы примерно 260 долларов за тысячу кубов. Российская Федерация согласилась с тем, что будет продавать газ Белоруссии в этом году не по рыночной цене, а по 100 долларов. Это самая низкая цена в СНГ. Даже такая страна, как Армения – а там немало тоже проблем, – платит 110 долларов за тысячу кубометров газа. И давайте не будем забывать о том, что Россия не взимает экспортную пошлину при экспорте нашего газа в Белоруссию".
В целом, как заметил Путин подсчитывая доходы и расходы только по газу, если посмотреть на разницу между рыночной ценой и той, которая является договорной сегодня с белорусской стороной, то разница для российской стороны составляет примерно 3 миллиарда 300 миллионов долларов США. Из них российский бюджет в связи с невзиманием пошлины теряет 1 миллиард 300 миллионов, и примерно два миллиарда – это убытки "Газпрома".
"Такие убытки с понижающимся трендом, - как уточнил Путин, - во всяком случае, будут оцениваться в миллиарды долларов – будут сохраняться на протяжении всего переходного периода, всех четырех лет. Это плата России за переход к рыночным отношениям. И это прямая поддержка наших белорусских коллег, которая стоит России и нашему налогоплательщику миллиарды и миллиарды долларов".
От газа Путин перешёл к подсчёту дебита-кребита в нефтяных отношениях с Белоруссией, где в настоящее время так и остаются проблемы, связанные и возникшие в последнее время с поставками и транзитом российской нефти через белорусскую территорию.
В чем суть проблемы президенту пояснял как мог Виктор Христенко: "Если говорить, в чем суть спора, то суть спора, или суть проблемы, – в режиме взимания экспортных пошлин на нефть сырую".
И через не могу Христенко напомнил не только Путину, но и всем присутствующим и стране, историю этого вопроса. В рамках процессов интеграции в 1995 году Российская Федерация отказалась от взимания экспортных пошлин на сырую нефть при поставках ее в Белоруссию, и с белорусскими коллегами было подписано соглашение, в соответствии с которым при нулевых ставках на пошлину на сырую нефть были установлены синхронизированные режимы установления экспортных пошлин на нефтепродукты. Это означало, что с 95-го года российские ставки экспортных пошлин на нефтепродукты должны были автоматически устанавливаться на белорусской западной границе. При этом в рамках этих же договоренностей в подписанных соглашениях распределение средств, поступающих от уплаты экспортных пошлин на нефтепродукты, происходило следующим образом: 15 процентов – в бюджет Белоруссии, 85 процентов – в бюджет Российской Федерации. Такой режим был подписан и функционировал с 95-го года. В 2001 году белорусская сторона в одностороннем порядке вышла из этого соглашения. И с этого момента устанавливала режим экспортных пошлин на нефтепродукты самостоятельно, что по факту, последнего, 2006 года, означало установление ставок в два-три раза ниже, чем российские ставки пошлин на нефтепродукты. Такой подход привёл к тому, что это направление стало, как пояснил Виктор Христенко, по сути дела, неким офшором, "пылесосом": " ...Если хотите, который создавал абсолютно необоснованным образом преимущество исключительно для белорусских нефтеперерабатывающих заводов, что значительно исказило всю картинку по экономическому регулированию потоков нефти и нефтепродуктов в целом для Российской Федерации и в целом для Союзного государства".
Выслушав признание Христенко о том, что Белоруссия практически на халяву берёт российскую нефть и делает на ней нелохие деньги, Путин ещё раз уточнил временной период в течении которого Минск неплохо зарабатывает за чужой счёт: "Значит, в 2001 году белорусские партнеры в одностороннем порядке вышли из этого соглашения, да?"
Христенко не оставалось ничего, отвечая на этот вопрос Путина, как признать, что последние пять лет так называемые партнёры из Белоруссии жили за счёт российской нефти. Единственно о чём умолчал Христенко, так это о ттом, что белорусские партнёры незабывали естественно делиться с теми, кто был так долго заинтересован в слишком прибыльной дружбе за счёт нефти из России.
Христенко также признал и тот факт, что Россия не вводила для Минска экспортную пошлину на сырую нефть, руководствуясь исключительно устаревшими рамками соглашения 1995-го года, и во-вторых, безусловно, все это рассматривалось и в контексте достройки Таможенного союза в целом. И, наконец, в-третьих, в значительной степени факт таких длинных переговоров является лишним свидетельством поддержки белорусской экономики, и впервые об этом признался Христенко: "Поддержки, особенно в рамках предвыборной кампании по многим политическим вопросам в Белоруссии. В какой-то степени это была именно дань этим обстоятельствам".
Путину осталось только с сожалением произнести, что переговоры с некогда дружественной, но так и не ставшей при этом союзным государством, шли пять лет, а бюджет России потерял за этот период как минимум около 20 млрд долларов: "Потери российского бюджета в связи с отсутствием экспортной пошлины на сырую нефть составляли все предыдущие пять лет примерно 4–3,5 миллиарда долларов".
За то время, что Путин демонстрировал подконтрольным президенту членам российского правительства познания в математическом анализе газовых и нетяных взаимоотношений с Белоруссией, на гловах Грефа, Кудрина и Христенко добавилось седых волос. Ведь именно эти ведомтва в первую очередь ответственныз за провал нефтегазовой дружбы с белорусской стороной.
По последним собщениям из минэкономразвития, белорусская сторона так и не спешит принимать условия Москвы и не отказывается от введения пошлины на транзит российской нефти через Белоруссию в Европу. В ряде стран последней, например, в Чехии, уже есть предпосылки к топливному кризису. В Германии обещают продержаться как минимум три месяца, но не более. В Москву в срочном порядке 21 января прилетает канцлер Германии Ангела Меркель, которая вместе с Путиным попробует найти обходные, минуя Белоруссию, пути поставки российского газа и нефти в Германию.